Открытие твёрдого фарфора и рождение мануфактуры (период Бёттгера)
В начале 18 века фарфор в Европе был предметом роскоши. Тонкие китайские чаши и вазы ценились наравне с драгоценными металлами, украшали королевские дворцы и служили знаком богатства и власти. Однако секрет твёрдого фарфора по-прежнему оставался в Китае, а Европа продолжала зависеть от импорта.
В этот период территория современной Германии входила в состав Священной Римской империи и представляла собой мозаику из десятков независимых княжеств, курфюршеств и вольных городов.
Одним из таких сильных и амбициозных государств была Саксония. Её правитель, курфюрст Август Сильный, был страстным поклонником фарфора. Он собирал китайские и японские изделия десятками и сотнями, создавая одну из крупнейших коллекций в Европе. Однако Саксония полностью зависела от чужого знания и чужой технологии.
Создание собственного европейского фарфора было для Августа Сильного важной государственной задачей. Китайский фарфор был очень дорогим и труднодоступным, а своё производство одновременно снижало зависимость от импорта и повышало престиж Саксонии в глазах других княжеств.
Для воплощения своей мечты Август привлёк Иоганна Фридриха Бёттгера — алхимика, известного работами с металлами и минералами. К исследованиям подключился Эренфрид Вальтер фон Чирнхауз — учёный, который занимался устройством печей и технологией обжига. Исследования проходили в замке Альбрехтсбург и находились под прямым контролем двора.
Иоганн Фридрих Бёттгер вошёл в историю Meissen не как керамист, а как алхимик. В начале 18 века поиск философского камня и превращение металлов в золото считались реальной научной задачей. Бёттгер как раз занимался такими опытами — работал с минералами, плавил вещества в печах и искал способ получить золото искусственным путём. Золото ему создать так и не удалось. Но именно этот опыт работы с сырьём и привёл его к главному открытию: формуле твёрдого фарфора, который для своей эпохи был не менее ценным, чем золото.
Первым значимым результатом этих экспериментов стал так называемый «яшмовый фарфор» или «красный фарфор» (Jaspisporzellan). Эта плотная тёмно-красная масса напоминала полированный камень яшму и использовалась для создания чаш, кубков, табакерок и декоративных предметов. Материал был непрозрачным, тяжёлым и требовал более массивных форм, чем тонкий фарфор.
Однако яшмовый фарфор не был конечной целью поисков. Учёные стремились создать тонкий белый фарфор, подобный китайскому, поэтому опыты продолжались.
Позже, в 20 веке, директор фабрики Meissen Макс Пфайффер заинтересуется свойствами яшмового фарфора и возродит его производство. Сегодня бренд по-прежнему создаёт посуду и статуэтки из «каменной керамики Бёттгера».
Ключевым ингредиентом твёрдого фарфора был каолин — особая белая глина, благодаря которой фарфоровая масса приобретает характерную прочность и белизну. Дольше века европейские мастера не могли определить этот компонент.
В Саксонии каолин долгое время не воспринимался как особый материал и не был известен под своим научным названием. Местные жители называли его «шноровской землёй»— по месту добычи близ города Шнау. Эту белую глину использовали в быту: из неё делали пудру для париков, добавляли в краски и применяли как очищающий порошок.
Во время экспериментов с различными минералами внимание учёных привлекла именно эта «шноровская земля». Оказалось, что в смеси с кварцем и полевым шпатом, а затем при высокотемпературном обжиге она ведёт себя иначе, чем обычные глины: масса становится твёрдой, плотной и сохраняет чистую белизну.
Выяснилось, что под бытовым названием «шноровская земля» скрывается ключевой компонент твёрдого фарфора — каолин. Это открытие произошло в 1708 году — так в Европе впервые был получен настоящий твёрдый фарфор.
В 1710 году Август Сильный основал в Мейсене королевскую фарфоровую мануфактуру — будущий бренд Meissen. Производство разместили в том же замке Альбрехтсбург, где ранее шли эксперименты учёных. Рецептуру фарфора охраняли как государственную тайну: ключевые мастера жили при мануфактуре, а их передвижения и контакты строго контролировались.
В первые годы существования мануфактуры мейсенский фарфор был не доступен частным покупателям. Его производили прежде всего для саксонского двора, а также в качестве дипломатических даров другим европейским правителям. Таким образом фарфор демонстрировал технологическое превосходство Саксонии среди других княжеств и закреплял статус Meissen как «королевского» производства.
Так началась история мейсенского фарфора — благодаря амбициям правителя и успехам учёных. Умение Августа Сильного собрать команду талантливых мастеров и организовать их работу стало не менее важным фактором этого научного прорыва.
Как правильно произносить: «Мейсен», «Майсен»? Оба варианта считаются корректными: «Майсен» — ближе к оригинальному немецкому произношению, «Мейсен» — традиционная форма, используемая в российских музейных, научных и искусствоведческих текстах.
Как формировался фирменный стиль росписи Meissen (время Герольда)
В первые годы работы мейсенской мануфактуры внешний вид изделий во многом повторял восточные образцы. Формы и росписи были вдохновлены китайским и японским фарфором. Роспись выглядела плотной и насыщенной: почти вся поверхность чаш и блюд была покрыта рисунком.
На фарфоре изображали фантазийные пейзажи с пагодами, скалами и мостами, экзотические деревья, птиц и фигуры людей в восточных одеждах. Композиции не имели чёткого центра и читались как непрерывный орнамент, равномерно заполняющий поверхность предмета.
Это было осознанное подражание — именно такие вещи ценились при европейских дворах и воспринимались как эталон роскоши. Однако со временем стало ясно: чтобы мануфактура перестала быть «европейской копией» Востока, ей нужен собственный художественный стиль.
Эту задачу решил Иоганн Грегор Герольд — придворный художник, ставший художественным директором Meissen в 1720-х годах.
Работая в Meissen, Герольд продолжал опираться на восточные мотивы, но значительно переработал их. Композиции стали свободнее, с большим количеством белого фона. Фигуры людей, пейзажи, здания читались как отдельные миниатюры, а не как сплошной орнамент.
Восточные сюжеты перестали быть «плоскими» и приобрели живописность, становясь похожими на маленькие картины, а не на узоры. Постепенно в росписи появились мотивы рококо: пасторальные сцены, музыканты, гуляющие пары, персонажи в современной европейской одежде.
В результате сформировался аутентичный европейский стиль мейсенской росписи — по-прежнему основанный на восточной традиции, но уже переосмысленный и адаптированный к эстетике европейского двора 18 века.
Одним из характерных приёмов мейсенского фарфора стал так называемый ozier — рельеф, имитирующий плетёную корзину. Стенки чаш, мисок и ваз покрывали тонким «плетением», которое формировали вручную ещё до обжига.
Ключевым новшеством Герольда стала надглазурная роспись. Надглазурная техника была известна и раньше, однако именно Герольд одним из первых сумел применить её к твёрдому фарфору и довести до совершенства.
В начале работы с фарфором мастера сталкивались с проблемой: при высоких температурах обжига многие краски теряли яркость или полностью исчезали. Поэтому роспись получалась приглушённой, чаще в коричневых и охристых оттенках.
Герольд разработал технику надглазурной росписи для фарфора: цвет наносили уже после обжига и закрепляли при более низкой температуре. Благодаря этому на мейсенском фарфоре появились насыщенные красные, зелёные, розовые и жёлтые оттенки. Роспись стала выглядеть более ярко и живописно.
Именно при Герольде на мануфактуре была разработана собственная палитра красок. Он создал базовый набор из 16 устойчивых к обжигу цветных эмалей и кобальтово-синей подглазурной краски.
Эта палитра стала основой всех декоров Meissen. Со временем она расширилась до сотен оттенков, но принцип остался прежним: все краски по-прежнему наносятся вручную и изготавливаются по собственным формулам мануфактуры.
В 1731 году появляется самый узнаваемый мотив мейсенского фарфора, вдохновлённый восточными орнаментами — луковый узор (Zwiebelmuster). В этой росписи мастера использовали тот самый термостойкий кобальтовый пигмент: он сохранял глубокий синий цвет даже при высокотемпературном обжиге и зрительно подчёркивал белизну фарфора.
Несмотря на название, лука в нём нет. Орнамент состоит из стилизованных персиков и дынь. Европейские покупатели, незнакомые с диковинными фруктами, приняли их за луковицы — так и появилось название, которое сохранилось до наших дней. Легко узнаваемый и нарядный луковый узор от «Мейсен» стал культовым.
Со временем именно этот оттенок синего стал частью визуальной идентичности Meissen. Рецептура и точная формула пигмента на протяжении веков сохраняются внутри мануфактуры.
Этой же синей краской в 1722 году стали наносить фирменное клеймо Meissen — скрещённые мечи, заимствованные из герба саксонских курфюрстов. До этого изделия либо вовсе не маркировались, либо получали самые разные обозначения: инициалы, цифры и символы, так или иначе связанные с производством.
Со временем знак неоднократно менялся: различались форма мечей, их пропорции и детали рукоятей. Эти изменения сегодня помогают точно датировать изделия и отличать подлинный мейсенский фарфор от более поздних копий.
Расцвет мейсенской скульптуры (период Киршнера и Кендлера)
В 1730–1740-х годах Meissen начинает активно работать с фарфором как со скульптурным материалом. Одним из первых, кто предложил использовать твёрдый фарфор для создания крупных декоративных фигур, был Иоганн Готлиб Киршнер — один из ранних модельеров мейсенской мануфактуры.
До этого интерьерные скульптуры выполняли в основном из бронзы, дерева или мрамора — материалов тяжёлых и сложных в обработке.
Фарфор оказался более пластичным материалом: он давал мастерам больше свободы в лепке и позволял создавать выразительные интерьерные скульптуры, которые было трудно или нецелесообразно выполнять в традиционных материалах. Так появился новый тип декоративной интерьерной скульптуры, которая быстро завоевала популярность среди аристократии.
Одним из самых сложных и впечатляющих направлений мейсенской пластики стал так называемый new cutout — ажурный фарфор со сквозной резьбой. В этой технике делали вазы, корзины, блюда: их стенки вручную прорезали в сырой фарфоровой массе ещё до обжига, что требовало исключительной точности и большого опыта. Ажурные изделия казались почти невесомыми. Их создавали не столько для повседневного использования, сколько как художественные объекты, призванные продемонстрировать, на что способна мануфактура Meissen.
Развитие скульптурного направления продолжил Иоганн Иоахим Кендлер — модельер, а позже руководитель модельного отделения Meissen. Он унаследовал опыт Киршнера, но сместил акцент с масштаба на выразительность — движение, жесты и проработку деталей, которые «оживляли» фарфоровых персонажей. В основном он создавал фигуры людей и разные сюжеты с ними.
Особую популярность получают статуэтки Meissen с образами актёров итальянского народного театра — Арлекина, Коломбины, Пьеро и Панталоне. Их легко узнать по театральным позам, выразительным жестам и характерным костюмам. Параллельно создаются фигуры придворных дам и кавалеров в пышных нарядах эпохи рококо — так называемые «кринолинные» фигуры, которые со временем стали одним из самых узнаваемых образов Meissen.
Вместе с развитием фарфоровой скульптуры Meissen в этот период достигает высочайшего уровня и в создании посуды.
Именно Кендлер создал «Лебединый сервиз» — один из самых масштабных и технически сложных фарфоровых сервизов 18 века, самое знаменитое произведение мануфактуры Meissen. Он был изготовлен в 1737–1741 годах по заказу Генриха фон Брюля, первого министра Саксонии и одного из самых влиятельных людей своего времени.
Сервиз насчитывал более 2000 предметов и предназначался для торжественных придворных приёмов. Его отличал исключительно сложный рельефный декор в стиле барокко: лебеди, водные растения, раковины, волны и морские существа буквально «вылеплены» на поверхности фарфора.
Рельеф создавался вручную и наносился ещё на сырую фарфоровую массу — с точным расчётом усадки при обжиге. Лебеди, волны и раковины не повторяются: их расположение, направление движения и глубина рельефа варьируются от предмета к предмету, создавая ощущение живой текучей поверхности.
Помимо рельефа, для сервиза были характерны скульптурные элементы, органично встроенные в форму предметов. Крышки супниц и чаш украшали фигуры нимф, путти (крылатых детей, похожих на купидонов) и других сказочных персонажей.
Эти фигуры не были отдельными статуэтками, а становились частью конструкции — поддерживали крышки, дополняли силуэт и «оживляли» предметы посуды. Такое соединение посуды и скульптуры требовало исключительного мастерства: каждая фигура лепилась вручную и должна была выдержать обжиг вместе с посудой.
По масштабу, сложности и художественному совершенству этот проект не имел аналогов в европейском фарфоре своего времени.
Сегодня «Лебединый сервиз» продолжает жить в более современной интерпретации. В нём сохранены ключевые мотивы серии — лебеди, рельефная «водная» пластика, скульптурные элементы. Дизайн всё ещё выглядит актуальным и подходит для повседневной сервировки.
Одним из самых сложных и эффектных приёмов мейсенской пластики этого периода становится декор бульденеж (от франц. boule de neige, «снежный ком»). Эта техника была разработана в 1739 году Иоганном Иоахимом Кендлером.
Поверхность изделия полностью покрывалась множеством мелких лепных фарфоровых цветков, создающих рельеф, напоминающий соцветия садовой калины. Каждый цветок лепился вручную, по отдельности крепился к форме ещё до обжига, покрывался глазурью и проходил обжиг вместе с предметом.
Работа требовала исключительной точности: необходимо было учитывать усадку фарфора, вес рельефа и риск деформации, из-за чего процент брака оставался высоким.
Впервые Кендлер применил декор бульденеж при создании роскошного сервиза для польского короля Августа III — это был подарок короля своей супруге Марии Жозефе.
Период Киршнера и Кендлера закрепил за Meissen репутацию мануфактуры, уверенно работающей не только с росписью, но и с формой.
Конец «золотого века» Meissen и переосмысление эстетики
Во второй половине 18 века художественные вкусы Европы заметно меняются. На смену игривому и театральному рококо приходит неоклассицизм — более строгий и сдержанный стиль, вдохновлённый античностью.
Эти изменения напрямую отражаются в продукции Meissen. Силуэты чаш, ваз и сервизов упрощаются: исчезают волнообразные края и динамичные очертания, формы становятся более прямыми и уравновешенными.
В декоре также происходят заметные изменения. Вместо пышных цветочных композиций и живописных сцен появляются сдержанные орнаменты. Росписи становятся спокойнее по цвету, часто белая поверхность фарфора остаётся украшена лишь тонкими золотыми линиями. На изделиях Meissen появляются герои древних мифов и мотивы, заимствованные из античного искусства — гирлянды, меандры, лавровые венки.
В скульптуре на смену живым сценам и театральным персонажам приходят образы богов, муз, нимф, героев древней истории. Если в первой половине 18 века фарфоровые фигуры часто изображали в движении — танец, игра на инструментах, разговор, — то теперь они выглядят статично. Деталей становится меньше, внимание сосредотачивается на общем силуэте и пластике формы.
Это видно на фарфоровых фигурах животных, выполненных по моделям известного скульптора-анималиста Макса Эссера. Он создал лаконичные образы, в которых важны поза, линии корпуса и ощущение движения.
Во эпоху неоклассицизма декоративные вазы Meissen часто были парными. Их размещали симметрично — по обе стороны камина, зеркала или консоли. Такая расстановка подчёркивала порядок и уравновешенность интерьера, характерные для эстетики того времени.
Тема охоты занимала особое место в придворной культуре 18 века, особенно при саксонском дворе. Охотничьи сцены, лесные пейзажи и животные становились частью визуального языка власти и активно использовались в декоративном искусстве.
Один из самых значимых сервизов Meissen — «Охотничий сервиз», созданный по заказу императрицы Екатерины II. Сервиз насчитывал около 1000 предметов и стал вторым по масштабу и роскоши столовым набором после «Лебединого». Его создателем был Мишель Виктор Асье, французский скульптор-модельер. Роспись сервиза настолько сложна, что в ней участвовали 29 художников.
«Охотничий сервиз» отличают изумрудно-зелёные края с мозаичным узором и детально прорисованные охотничьи сцены, обрамлённые золочёными завитками. Сегодня предметы этого сервиза хранятся в крупнейших музеях — в Эрмитаже, Екатерининском дворце, Историческом музее в Москве и Музее Дюссельдорфа.
Несмотря на популярность при европейских дворах, этот этап истории называют концом «золотого века» Meissen. Речь идёт не о снижении качества, а о смене роли мануфактуры. Если в эпоху рококо Meissen задавал тренды для других европейских фабрик, то во второй половине 18 века мануфактура уже не диктует моду, а следует ей, адаптируя свои формы и декор к новым эстетическим вкусам.
Помимо этого, со временем секрет твёрдого фарфора распространяется по Европе. Появляются новые сильные мануфактуры, и немецкий фарфор Meissen оказывается в условиях конкуренции.
Техническое обновление 19-20 века
Во второй половине 19 века Meissen начинает обновлять техническую сторону производства. На мануфактуре появляются новые подглазурные краски, в том числе хромоксидный зелёный — глубокий оттенок на основе оксида хрома, устойчивый к высоким температурам обжига. Этот цвет стал важным элементом мейсенской палитры.
Параллельно совершенствуются техники золочения. Появилось так называемое «блестящее золото», которое наносилось более тонким слоем и после обжига давало яркий зеркальный блеск. Оно использовалось для подчёркивания рельефа, контуров и деталей формы, не утяжеляя декор и сохраняя лёгкость силуэта.
Эти технические изменения происходят на фоне серьёзных сдвигов в самой фарфоровой отрасли. В конце 19 — начале 20 века европейский рынок быстро меняется: многие фабрики переходят к массовому производству, стремясь увеличить объёмы и сделать фарфор более доступным. Он перестаёт быть привилегией королевских дворов и аристократии и всё чаще появляется в домах состоятельных горожан.
До этого времени Meissen в основном опирался на уже сложившиеся формы и декор последних десятилетий. Производство оставалось во многом ручным и более затратным, чем у конкурентов.
Переломным этапом для Meissen стало руководство Макса Пфайффера, который возглавил мануфактуру после Первой мировой войны. Его задача заключалась в том, чтобы адаптировать Meissen к новым условиям.
Пфайффер упростил и механизировал часть процессов. В то же время ключевые этапы по-прежнему проходили вручную: разработка новых форм, лепка сложных скульптур, роспись и финальная отделка. Такой баланс позволил мануфактуре модернизировать производство, сохраняя художественную ценность фарфора.
В дизайне этого периода заметно влияние ар-нуво (в Германии его называли «югендстиль»). В центре оказываются природные мотивы — стилизованные цветы, листья, плавные растительные линии. У Meissen этот стиль проявлялся прежде всего в орнаменте и деталях декора, а не в форме самих предметов.
На фарфоре того времени можно увидеть вытянутые стебли, цветы с мягкими волнообразными лепестками, изогнутые листья и извивающиеся линии, напоминающие траву или побеги.
В этот же период Макс Пфайффер пробует сотрудничать с внешними художниками. Среди них — известные реформаторы рубежа веков, такие как Анри ван де Вельде и Рихард Римершмид. Они предлагали совершенно новые дизайны сервизов и декоративных предметов. Художники вдохновлялись модерном и идеями функционального дизайна: лаконичные формы и минимум декоративных приёмов. Они делали акцент на пропорции ритм и чистоту силуэта.
Однако подобные проекты были, скорее, экспериментами. Для Meissen с его сложной системой производства и устоявшимися традициями было трудно найти общий язык с внешними дизайнерами. Поэтому такие коллаборации так и не стали устойчивым направлением для мануфактуры. Meissen делал ставку на собственных мастеров: обучал их, отправлял в академии, поддерживал профессиональное развитие.
При этом имена многих художников долгое время оставались в тени: мануфактура редко подчёркивала авторство отдельных мастеров. Из-за этого впоследствии этот период нередко воспринимали как менее значимый — не потому, что работы были слабее, а потому, что за ними не стояли «громкие» имена.
Meissen в период войн и ГДР
Первая половина 20 века становится для Meissen временем серьёзных испытаний. Первая мировая война резко сокращает спрос на фарфор: роскошные сервизы и декоративные предметы отходят на второй план в условиях экономического кризиса. Производственные объёмы падают, мануфактура работает в условиях нестабильности и нехватки ресурсов.
В этих обстоятельствах Meissen делает ставку на то, что умеет лучше всего. Мануфактура продолжает выпускать исторические формы, классические сервизы и скульптуры с дизайном, проверенным временем. Эксперименты отходят на второй план: важнее стабильность, узнаваемость и качество исполнения.
Вторая мировая война усугубляет положение фабрики. Производство снова сокращается, часть сотрудников мобилизуется, возникают перебои с сырьём и энергией.
При этом сама мануфактура и замок Альбрехтсбург в ходе войны не были разрушены. Сохранились оборудование, формы, модели и эскизы — именно это позже позволит относительно быстро восстановить производство.
После 1945 года Meissen оказывается на территории Восточной Германии и переходит под государственный контроль. В период ГДР её положение остаётся особым. Meissen рассматривается не как обычная фабрика, а как культурная ценность страны. Изделия мануфактуры активно используют для экспорта и дипломатических подарков — они демонстрируют высокий уровень ремесла ГДР.
В послевоенные десятилетия Meissen продолжает своё развитие. Для этого в 1960-е годы на мануфактуре формируется группа дизайнеров, скульпторов и художников «Коллектив художественного развития», которая занимается обновлением дизайна мейсенского фарфора.
Одной из вершин этого периода считается декор «Тысяча и одна ночь» художника Хайнца Вернера — композиция, вдохновлённая восточными сказками.
Meissen сегодня
Сегодня Meissen остаётся одной из немногих фарфоровых мануфактур, производство которой по-прежнему находится на историческом месте — в Германии, в городе Мейсен. Мануфактура продолжает работать по тем же принципам, что и столетия назад: высокая доля ручного труда, следование традиционным техникам и опора на опыт поколений мастеров.
На территории замка Альбрехтсбург расположен музей Meissen. Он хранит исторические изделия, формы и эскизы и показывает непрерывность традиции — от первых изделий Бёттгера до работ молодых мастеров 21 века.
Современный Meissen не стремится угнаться за трендами, а чаще находит вдохновение внутри собственной истории. Новые коллекции часто переосмысляют ключевые для мануфактуры темы.
Например, истоки коллекции Royal Blossom уходят в 18 век к тому самому сервизу для невесты короля Августа III, который был создан в технике бульденеж. Сегодня мастера вручную отпечатывают каждый цветок, превращая поверхность фарфора в рельеф. Так один из самых устойчивых образов Meissen — цветок калины — продолжает жить в новой интерпретации.
Ещё один пример современных изделий — коллекция The Meissen Mug Collection. На кружках сочетаются традиционные символы мейсенского фарфора — луковый узор, перекрещённые мечи — и ироничные надписи. Архивные рисунки переработаны в более современном стиле.
Отличительный знак изделий — перекрещённые мечи — символ Саксонии. Если в других странах клейма ставились разные и даже вовсе могли не ставиться, то Германия впервые ввела обязательное и единое клеймо для фарфора. Оно позволяло сразу определить подлинность предмета и защищало от подделок.
Иногда Meissen вступает в диалог с современными художниками. Один из таких примеров — сотрудничество с Майклом Мёбиусом.
В проекте Legends Blowing Bubbles классическая мейсенская скульптура соединяется с эстетикой поп-арта: фарфоровый бюст Мэрилин Монро выполнен вручную мастерами Meissen, а стеклянный «пузырь жвачки» создан чешской мануфактурой Moser.
В продолжение проекта Мёбиус разработал и серию кружек с образами Мэрилин Монро и Одри Хепбёрн.
Мейсенский фарфор из Германии занимает в европейской культуре особое место. Это старейшая мануфактура, с которой начинается сама история европейского твёрдого фарфора и фарфорового искусства.
Meissen остаётся значимым и сегодня. Современная посуда бренда — это не просто красивый дизайн, а культурная ценность, созданная на историческом производстве с опорой на традиционные техники. Мейсенский фарфор существует не только в музеях, но и в сервировке — как напоминание о том, что предметы повседневной жизни могут нести в себе историю и смысл.
