Керамика на Руси. Гжель и первые предпосылки
Задолго до появления фарфора на Руси уже существовала традиция керамического ремесла. Одним из ключевых его центров была легендарная Гжель. Гжельские сёла расположены на территории современного Раменского района Московской области. Историки считают, что жители региона занимались гончарным делом ещё в 9 веке.
Гжельские сёла уникальны ещё тем, что на их территории не действовало крепостное право. Жители этих земель считались государственными крестьянами. Они принадлежали государству, а не помещику, имели право заниматься ремеслом и торговлей. Поэтому мастера могли сосредоточиться на своём развитии и совершенствовать формы и технологии.
В тот период Гжель состояла из десятков небольших мастерских и семейных производств, разбросанных по нескольким сёлам. Мастера работали в собственных дворах или в небольших гончарных избах, а ремесло передавалось из поколения в поколение.
Несмотря на ремесленный характер производства, объёмы были значительными: гжельские мастера поставляли свои изделия в Москву и другие крупные города. В основном они изготавливали хозяйственную и аптекарскую посуду, изразцы, декоративные кувшины и блюда.
Изразцы — это керамическая плитка, которой облицовывали печи и стены. Такие печи долго сохраняли тепло и одновременно украшали интерьер, поэтому изразцы были популярны в домах и палатах 17–18 веков.
Основой гжельского промысла стала особенная местная глина. Гжельский каолин отличался высокой пластичностью и после обжига давал светлый, почти белый цвет. Со временем стало ясно, что материал подходит не только для простой керамики — в будущем именно гжельская глина стала основой для первого русского фарфора.
Бело-синяя палитра, с которой обычно ассоциируется гжель, сформировалась не сразу. В ранний период гжельская керамика была многоцветной: использовались жёлтые, зелёные, коричневые и синие глазури.
Единых мотивов росписи тоже не было: декор зависел от конкретной мастерской и пожеланий заказчика. В основном на изделиях изображали растительные мотивы и простые геометрические орнаменты.
Переход к монохромной гамме с кобальтовой росписью произошёл в 19 веке после серьёзных перемен в европейской моде. На смену пышному рококо пришёл неоклассический стиль с более сдержанной эстетикой. Сочетание белого и синего к тому времени уже считалось классикой: европейские мануфактуры, в том числе «Мейсен», активно копировали знаменитый сине-белый китайский фарфор.
Кобальтовая роспись — это декор с использованием краски на основе оксида кобальта. Он даёт насыщенный синий оттенок и хорошо переносит высокотемпературный обжиг, сохраняя цвет ярким и чистым. Благодаря этим свойствам кобальтовый синий стал основой фирменной гжельской палитры.
Постепенно из десятков небольших мастерских выросли фабрики, а в советское время они были объединены в крупное производство. Так ремесленный регион превратился в полноценный промышленный центр.
Современный Гжельский фарфоровый завод сохраняет традицию ручной сине-белой росписи, однако активно переосмысляет наследие в сотрудничестве с современными креаторами.
Одним из примеров стала коллаборация с брендом Pragma от «Яндекс Фабрики». В лимитированной коллекции по мотивам сказки «Репка» на тарелках появились минималистичные рисунки Жучки, Кошки и Мышки, а чашка с репкой дополнила серию.
Помимо отдельных коммерческих коллабораций, завод участвует и в более концептуальных проектах. Так, в сотрудничестве с инициативой «Антихрупкость, объединяющей традиционные производства и современных художников, появились авторские коллекции, пересматривающие культурное наследие Гжели.
Проект «Антихрупкость» возник при заводе «Фарфор Сысерти» — уральском предприятии с богатой историей. Изначально в Сысерти делали простую гончарную посуду, а с 1960-х годов здесь начали выпуск художественного фарфора. Сегодня это предприятие народных художественных промыслов России. Большая часть работы — от формования до росписи — по-прежнему выполняется вручную.
Одной из таких работ стала коллекция «Возвращение в деревню», созданная с фотографом и digital-художником Алисой Гулканян. В ней образы русской глубинки — корова, сельский дом, курица — выполнены в гжельской цветовой гамме, но с современной графической интонацией.
Ещё один проект лаборатории — коллекция «Быль-Небыль» дизайнера Анны Михайловой. В ней графика Ивана Билибина перенесена на фарфор: на тарелках появляются птица Сирин и Василиса Прекрасная. Сказочные образы сохранены в традиционной сине-белой гамме, но поданы в современной интерпретации — как символы внутренней силы и устойчивости.
Так традиция гжельской росписи продолжает развиваться, сохраняя исторические корни и одновременно вступая в диалог с сегодняшним днём.
До фарфора: первая фаянсовая фабрика России
Интерес к фарфору в России появился во многом благодаря Петру I. Во время поездок по Европе он видел дворцы с «китайскими кабинетами» и интерьерами, в которых фарфор выставляли как произведение искусства.
После одной из таких поездок Пётр захотел создать похожий «восточный уголок» у себя. В Петергофе во дворце Монплезир появился Лаковый кабинет, который был создан для демонстрации большой коллекции китайского фарфора.
В 1723 году Пётр I предоставил льготы предпринимателям, которые сумеют наладить в России новые виды производства, особенно на основе местных материалов. Речь шла о замене импортных товаров отечественными — в том числе посуды из белой глины, которую тогда активно ввозили из Европы.
В 1724 году Афанасий Кириллович Гребенщиков открыл за Таганскими воротами у Калитинского болота ценинную фабрику — одно из первых крупных частных керамических предприятий страны. Для своего производства Гребенщиков закупал ту самую гжельскую глину. На его предприятии трудилось около 20 мастеров, в том числе выходцев из гжельских сёл.
В 18 веке фраза «ценинная посуда» означала, что посуда сделана из белой глины и покрыта глазурью. Сегодня мы назвали бы такие изделия фаянсом.
Фабрика производила курительные трубки, изразцы, майоликовую и фаянсовую посуду. К 1751 году предприятие изготавливало сервизы по 120 и более предметов — масштаб для своего времени весьма серьёзный.
Фаянс, майолика и фарфор — это разные виды керамики. Фарфор — это вершина керамического искусства: он белый, тонкий и даже немного просвечивает, если поднести к свету. Фаянс, в отличие от фарфора, содержит меньше каолина (белой глины) и больше примесей, поэтому после обжига он получается не прозрачно-белым, а чуть желтоватого или сероватого оттенка. Посуда из фаянса тяжелее фарфора, а её стенки — толще. Майолику же делают из красной глины, которую покрывают яркими непрозрачными глазурями и расписывают. Из-за этого майолика всегда самая тяжёлая и хрупкая, зато самая «нарядная» на вид.
Но это ещё не был фарфор в полном смысле слова. Изделия были кремового цвета, имели плотные стенки и не давали характерного «звонкого» звучания. По качеству массы и белизне фаянс Гребенщикова напоминал французский фриттовый фарфор.
Роспись выполнялась по сырой эмали, чаще всего синей краской; многоцветные изделия встречались редко. По стилю продукция перекликалась с делфтским фаянсом и европейской майоликой.
В 17 веке голландские мастера из города Делфт пытались скопировать китайский фарфор, но в результате создали свой неповторимый стиль — знаменитый «делфтский синий». Расписывая фаянс непрозрачной белой эмалью и узорами кобальта, они изображали сюжеты с ремесленниками и мореплавателями, корабли, пейзажи, голландские мельницы и каналы.
Фабрика работала не только для горожан и купечества. Гребенщиков поставлял посуду для императорского двора.
В истории русского фарфора есть версия, что сын Афанасия Гребенщикова, Иван, открыл технологию производства фарфора из гжельских глин ещё раньше, чем это сделал Дмитрий Виноградов. Но самостоятельно финансировать фарфоровое производство Гребенщиковы не смогли. Не смогли они и получить государственную субсидию. Поэтому формулу твёрдого фарфора продали Францу Гарднеру — основателю первого в России частного фарфорового завода.
После смерти Афанасия Гребенщикова в 1757 году предприятие постепенно пришло в упадок и окончательно закрылось во второй половине 18 века. Особняк Гребенщикова на Таганской улице сохранился до наших дней. А изделия фабрики сегодня можно увидеть в коллекциях Государственного исторического музея, Эрмитажа, Русского музея, музея-усадьбы «Кусково» и Сергиево-Посадского музея.
Хотя гребенщиковская майолика внешне кажется скромной по сравнению с поздним фарфором, она стала первым серьёзным шагом к созданию собственного русского фарфора.
Как появился русский фарфор. Создатель русского фарфора Дмитрий Виноградов
Пётр I не успел создать собственную фарфоровую мануфактуру, но именно при нём фарфор стал символом статуса, вкуса и принадлежности к европейской культуре. К середине 18 века он воспринимался уже не как экзотическая редкость, а как обязательный атрибут дворянского быта.
Для императорского двора зависимость от импорта означала не только финансовые расходы, но и определённую зависимость от Европы. Создание собственного фарфорового производства становилось вопросом государственного престижа — доказательством того, что Россия способна овладеть сложнейшими технологиями своего времени.
Императрица Елизавета Петровна страстно желала иметь собственный фарфор. В 1744 году она распорядилась организовать в России производство «порцелина» (так тогда называли фарфор) — так появилась Невская порцелиновая мануфактура, будущий Императорский фарфоровый завод. Руководить проектом поручили Ивану Черкасову, кабинет-секретарю императрицы.
Сначала для разработки формулы фарфора пригласили специалиста из Германии — Христофора Конрада Гунгера. Но он не справился: первые образцы получались грубыми, желтоватыми и непрозрачными, а куда двигаться дальше Гунгер, очевидно, не знал. Тогда за работу взялся человек, который изначально был в роли помощника Гунгера — Дмитрий Виноградов.
Виноградов был талантливым учёным и горным инженером. Он был одним из самых успешных студентов петербургской Академии Наук, учился в Германии, посещал европейские мануфактуры, в том числе Meissen, и был знаком с производством фарфора. На мануфактуре учёный руководил всеми процессами: нужно было найти подходящие глины, подобрать добавки, настроить печи, создать глазурь и краски.
В 1746 году Виноградов получил первые удачные образцы фарфора. В его составе были гжельские глины, кварц и алебастр. Алебастр в этом рецепте работал как «связка» при обжиге — он плавился и помогал соединять компоненты в плотную массу.
В европейской формуле твёрдого фарфора вместо алебастра использовали полевой шпат. В России этот минерал знали и добывали. Но поскольку Дмитрий Виноградов разрабатывал формулу с нуля, он не знал, какую именно функцию шпат выполняет в фарфоровой массе и в каких пропорциях его нужно вводить. Позже, по мере экспериментов, русские мастера перешли к классической «европейской» формуле.
После того, как формула была найдена, Дмитрий Виноградов не прекратил свои труды: он доводил качество фарфора до совершенства — чтобы он был белым, прочным и полупрозрачным. Он даже описывал, какой должна быть толщина глазури: не больше «двух бумажных листочков».
А в 1752 году Виноградов систематизировал свои труды и написал «Обстоятельное описание чистого порцелина как оной в России при Санкт-Петербурге делается купно с показанием всех к тому принадлежащих работ». Для своего времени это был важный научный труд, который доступно объяснял, как в России делают фарфор. Именно Дмитрия Виноградова принято считать человеком, создавшим первый русский фарфор на основе отечественного сырья.
Поначалу мануфактура работала исключительно на двор, в 1756 году Дмитрий Виноградов приступил к первому крупному государственному заказу — так называемому «Собственному» сервизу для императрицы Елизаветы Петровны.
«Собственный» сервиз включал десятки предметов: тарелки, блюда, соусники, чаши и другие формы, необходимые для торжественных обедов. Он получил своё название потому, что предназначался лично для императрицы и её резиденции. Сервиз был украшен узором в виде тонкой геометрической сетки, подчёркнутой золотом, с незабудками в местах пересечения линий.
Мотив геометрической сетки, впервые появившийся в «Собственном» сервизе, получил продолжение в последующих эпохах. В советское время на его основе была создана легендарная коллекция «Кобальтовая сетка» — один из самых узнаваемых рисунков Императорского фарфорового завода. Сегодня этот мотив развивается в современных вариациях: «Примула», «Лайм», «Астра», «Скарлетт», «Азур».
Именно «Собственный» сервиз принято считать первым доказательством того, что в России удалось наладить полноценное фарфоровое производство, сопоставимое с европейскими мануфактурами.
Дальнейшая история Императорского фарфорового завода — это развитие и расширение системы, заложенной Виноградовым. Завод закрепил за собой статус придворной мануфактуры, сформировал собственную художественную школу и на долгие годы стал главным центром русского императорского фарфора. Подробно об этой мануфактуре — от первых сервизов до современных коллекций ИФЗ — мы написали в отдельной статье.
Расцвет русского фарфора 18-19 века: частные заводы и производители фарфора в России
Мануфактура Франца Гарднера: первое частное предприятие фарфора
История частного фарфора в России начинается с личности Франца Гарднера. Англичанин Гарднер переехал в Россию в середине 18 века. До того как открыть свою фарфоровую фабрику, он занимался торговлей, в том числе, древесиной и сахаром.
Работая в предпринимательской среде, он видел, что фарфор пользуется устойчивым спросом: изделия активно ввозились из Европы, а Императорский завод производил посуду в основном для двора. Частного фарфорового производства в стране не было — Гарднер понял, что эта ниша свободна.
В 1766 году Франц Гарднер основал Фарфоровую фабрику Гарднера — первое в России частное фарфоровое предприятие. Завод был открыт в Московской области в селе Вербилки на реке Дубне.
Выбор места был стратегическим. Река обеспечивала энергию, окружающие леса — топливо для печей и относительную изоляцию производства. Удалённость от крупных центров позволяла сохранять технологические секреты. При этом предприятие находилось достаточно близко к Москве — важнейшему рынку сбыта.
Перед тем, как начать производство, Гарднер лично путешествовал по России в поисках подходящих глин. Лучшей оказалась «глуховская глина», найденная им в Малороссии (на территории современной Черниговской области Украины). Возможно, доступ к гжельскому месторождению был ограничен для частного предпринимателя, или же качество черниговских глин больше понравилось Гарднеру.
Предприниматель пригласил опытных мастеров из Meissen — центра европейского твёрдого фарфора, а также Иоганна Миллера, сотрудника ИФЗ, который ранее работал под руководством Дмитрия Виноградова. Благодаря этому завод довольно быстро наладил выпуск фарфора высокого качества, способного соперничать с продукцией Императорского завода.
Но если Императорский фарфоровый завод создавался как придворная мануфактура и работал преимущественно для императрицы и её окружения, то Гарднер делал фарфор для более широкой аудитории: для дворян, купечества, зажиточных горожан — всех, кто хотел иметь красивую фарфоровую посуду, но не мог или не хотел покупать дорогие изделия ИФЗ и импортных производителей.
Коммерческий опыт Гарднера сыграл решающую роль. Он хорошо понимал, что успех частного производства зависит не только от качества фарфора, но и от ассортимента. Основной ассортимент фабрики составляла чайная и столовая посуда.
Чайные сервизы украшались букетами цветов и гирляндами. Их создавали в различных техниках: подглазурная и надглазурная роспись, печать, цветные люстры (металлизированные покрытия), золочение по рельефному узору, скульптурные элементы на крышках, ручках, подставках.
Большим достижением фабрики стали яркие цветные фоны — глубокий синий, зелёный, голубой. Выпускались «именные» чашки с монограммами и родовыми гербами, тарелки с портретами героев Отечественной войны 1812 года, так называемые «военные» тарелки — по гравюрам французских художников.
Помимо цветочных и военных мотивов были популярны росписи с пейзажами, мифологическими сценами, зарисовками из крестьянской жизни.
В 1833 году на фабрике было налажено производство фаянса — более дешёвого материала. Это позволило заводу охватить ещё более широкий круг покупателей и укрепить позиции среди других российских производителей фарфора.
В 1860–1870-х годах на заводе была создана большая серия бытовых статуэток, посвящённых жизни крестьян и простых людей. Среди наиболее известных фигур — «Сбитенщик» и «Пляшущая крестьянка». Эти статуэтки называли «куколками для взрослых»: ими украшали гостиные, столовые и будуары, иногда даже устраивали импровизированные «представления».
Несмотря на коммерческую направленность, завод Гарднера получал и императорские заказы. Например, три больших сервиза с росписями в честь орденов Георгия Победоносца, Андрея Первозванного, Александра Невского (так называемые орденские сервизы).
Был создан «собственный» столово-десертный сервиз для будущего императора Павла I. В 1856 году завод получил звание поставщика Двора Его Императорского Величества, а в 1875 году — право помещать на клейме московский герб.
Фабрика Гарднера стала лучшим частным фарфоровым предприятием своего времени и фактически задала модель развития частного фарфора в России. Именно благодаря Францу Гарднеру фарфор окончательно вышел за пределы исключительно придворной среды и стал частью повседневной культуры.
Матвей Кузнецов и его империя фарфора. Дулёвский фарфоровый завод
В 1810 году Яков Кузнецов, выходец из государственных крестьян, основал завод по производству фарфора в селе Ново-Харитоново. Так началась династия фарфоровых предпринимателей Кузнецовых. Самым выдающимся её представителем стал правнук Якова, Матвей Сидорович Кузнецов.
Напомним, что государственные крестьяне не были крепостными. Они могли заниматься производством, торговлей и открывать собственное дело. Это давало редкую для того времени возможность социального роста — именно такой путь прошёл основатель династии Кузнецовых.
В истории русского фарфора есть и пример, когда фарфоровый завод открыл крепостной крестьянин. Талантливый керамист Николай Кудинов, принадлежавший помещику Курманалееву, сумел организовать собственное производство в селе Лысцово. Позже он получил вольную, а его предприятие стало известно как завод братьев Кудиновых.
Именно Матвей Кузнецов превратил семейное дело в масштабную промышленную сеть. Каждый его завод имел свою художественную стратегию, ценовой сегмент и аудиторию. Под контролем Кузнецова находилось около десяти заводов, а вместе с родственными предприятиями семьи — до восемнадцати. К концу 19 века фабрики Кузнецова стали крупнейшими заводами фарфора в России и фактически определяли рынок фарфора российского производства.
В их числе были Дулёвский фарфоровый завод, Тверская фабрика (бывший завод Ауэрбаха), завод в селе Вербилки (бывший завод Гарднера), Рижская фабрика, Волховская фарфоро-фаянсовая фабрика, Бронницкая фарфоро-фаянсовая фабрика, Славянская фабрика, Рыбинская фабрика, Грузинская фарфоро-фаянсовая фабрика, Песоченская фабрика и другие.
Дулёвский фарфоровый завод был открыт в 1832 году Терентием Кузнецовым (сыном Якова Кузнецова, основателя первого завода). Именно в Дулёве родился самобытный художественный язык, ставший его визитной карточкой. Уже через два десятилетия Дулёвский завод считался одним из ведущих предприятий России.
Роспись дулёвского фарфора опиралась на народную традицию. Мастерицы работали свободным размашистым мазком — кистью, а иногда и пальцами. Среди работниц было много женщин по имени Агафья, и декоративные цветочки получили название «агашки». Например, «агашками» украшен чайный сервиз «Свадебный». Кроме него, традиционный дулёвский стиль можно увидеть в сериях «Розовая птица», «Калинка», «Яблоневый цвет».
Это было не подражание европейскому декору, а живая народная роспись. Дулёвский фарфор был понятным, праздничным, «своим».
Наибольшего развития завод достиг при Матвее Кузнецове. Он модернизировал производство, оснастил цеха новым оборудованием, в том числе французского производства, усилил сбытовую сеть и вывел предприятие на новый масштаб.
Дулёво стало крупнейшим центром массового фарфора в России. Здесь производили миллионы предметов — от простых столовых сервизов до более декоративных изделий с богатой позолотой. Формы были массивными, устойчивыми, рассчитанными на активное использование. Это был фарфор для повседневной жизни — для городских семей, трактиров, лавок, купеческих домов.
И при этом Дулёво не ограничивалось «простотой». Кузнецов приглашал художников, стремясь повысить художественный уровень продукции. Среди них был Михаил Александрович Врубель, создавший для завода знаменитое блюдо «Садко».
В 1902 году продукция кузнецовских заводов получила официальное признание двора. Право ставить государственный герб на клейме означало высочайшее доверие к качеству и уровню производства.
В 1918 году завод был национализирован и продолжил работу. В советский период главным художником стал Пётр Васильевич Леонов. Он организовал художественную лабораторию, где работали мастера, ещё помнившие дореволюционные традиции.
В 1958 году сервиз Леонова «Золотой олень» получил золотую медаль на Всемирной выставке в Брюсселе. На той же выставке скульптура Алексея Сотникова «Сокол» была удостоена Гран-при. После этой награды изображение «Сокола» стало официальной торговой маркой завода.
В апреле 1961 года Дулёвский завод в кратчайшие сроки изготовил вазу с портретом Юрия Гагарина для торжественного вручения первому космонавту. Художники работали практически круглосуточно.
Сегодня Дулёвский фарфоровый завод остаётся крупнейшим предприятием России по выпуску фарфора. Предприятие активно сотрудничает с современными дизайнерами. Например, в рамках проекта «Антихрупкость» мастера создали две коллекции.
Серия «Ты мне кого-то напоминаешь» от дизайнера Сони Кальман вдохновлена женскими образами разных эпох и народов, которые изображены в виде лаконичных графических рисунков. А в серии «Леопардовые берёзки» авторства Татьяны Каменштейн соединяются узор русской берёзки и трендовый леопард.
Вернёмся к Матвею Кузнецову. В 1982 году он приобрёл завод в Вербилках, ранее принадлежавший Францу Гарднеру. Получив во владение эту фабрику, Кузнецов решил сохранить её традиционный стиль.
В отличие от Дулёва, Вербилки сохранили более классический характер, ориентацию на традиции 18 века и европейские образцы. Сегодня завод в Вербилках продолжает работу под историческим брендом «Мануфактуры Гарднеръ».
Главное достижение Матвея Сидоровича Кузнецова заключалось в том, что фарфор перестал быть дворянской привилегией и стал доступным для всех сословий.
Его предприятия выпускали изделия для самых разных слоёв общества — от дворян и состоятельных купцов до простых горожан. Фарфор постепенно стал привычной частью быта. Именно фабрики Кузнецова во многом определяли облик русского фарфора.
Другие частные фарфоровые заводы России
Фабрика Попова
Одним из самых интересных проектов в истории дореволюционного частного фарфора стал фарфоровый завод Алексея Гавриловича Попова. Предприятие открылось в селе Горбуново Дмитровского уезда Московской губернии: первоначально здесь в 1804–1806 годах была построена фарфоровая фабрика, созданная Карлом Милли — бывшим комиссионером Гарднера.
Комиссионер — это доверенное лицо завода, своего рода представитель и посредник: он занимался поставками и продажами, но при этом был в курсе технологических тонкостей производства.
В 1811 году московский купец первой гильдии Алексей Попов купил это предприятие и превратил его в одну из ведущих частных фарфоровых фабрик России. Поповские изделия часто отличались сложным силуэтом, пластически проработанными ручками, фигурными крышками и обильным использованием рельефа. Так, одним из узнаваемых элементов стали ручки в виде рельефных крыльев.
Ассортимент завода был широким. Поповский фарфор включал и повседневную прочную посуду — так называемую «трактирную», относительно недорогую, но эстетичную, — и изящные сервизы для чая и кофе, богато украшенные позолотой и декоративной росписью, рассчитанные на состоятельных клиентов.
Основными клиентами Попова были трактиры по всей России. Чайники, чашки, блюдца поставлялась тысячами экземпляров — например, только в 1859 году на заводе произвели 19 000 чайников. Несмотря на массовость, посуда не была примитивной — её не стыдно было подать и в дворянском доме.
Фарфор Попова легко узнать по цвету. Мастера работали с насыщенными эмалями — глубокой синей, коричневой, изумрудной. Поверхность нередко покрывали плотным цветным фоном и подчёркивали его тонкой позолотой. В росписи встречались пейзажи, архитектурные виды, цветочные гирлянды, сложные растительные орнаменты с элементами рококо и классицизма.
Для разработки этих оттенков при заводе была открыта одна из лучших в Российской империи лаборатория красок и собственная школа художников. Рецепты красок держались в секрете, а фирменный коричнево-каштановый цвет и сегодня считается эталоном поповского стиля. Впоследствии эти наработки были проданы другим заводам, включая Корниловых.
Фабрика занималась не только посудой. Здесь создавали фигурки: персонажей, животных, скульптурные композиции со сценами из деревенской жизни. Особую известность получили серии «народных типов» — уличных торговцев, ремесленников, крестьян, выполненных с удивительно живыми, естественными позами, а также скульптуры на темы басен Крылова. Эта «малая пластика» пользовалась огромным спросом у самого разного покупателя — от купца до дворянина.
Фабрика Попова работала более семидесяти лет — до 1875 года — и за это время стала заметным центром частного фарфора. Её изделия по качеству и художественной ценности стояли в одном ряду с продукцией Гарднера, Корниловых и Императорского фарфорового завода, а сейчас высоко ценятся коллекционерами антикварной посуды.
Завод братьев Корниловых
Фарфоровый завод братьев Корниловых был основан в 1835 году в Санкт-Петербурге купчихой Марией Васильевной Корниловой. Предприятие разместили на Выборгской стороне в Полюстрове (современный Полюстровский проспект).
Семья Корниловых ещё с 1790-х годов торговала привозным фарфором в столице и провинциальных городах. То есть купцы прекрасно знали рынок — прежде чем начать производство, они изучили спрос.
Уже через год после основания завод начал выпуск продукции. К управлению были привлечены пять сыновей Марии Васильевны — Пётр, Михаил, Иван, Василий и Яков.
С самого начала предприятие делало ставку не только на художественный уровень, но и на технологию. Сырьё закупалось из разных регионов и стран: кварц и полевой шпат — из Финляндии, белая глина — из Черниговской губернии и Англии, капсельная глина — из Новгородской губернии. Краски частично поставлялись из Франции, частично изготавливались на самом заводе. Такой подход позволил добиться белоснежного, плотного и блестящего черепка.
Капсельная глина — это особая огнеупорная глина. Из неё изготавливались капсели — защитные контейнеры (короба), в которых фарфоровые изделия обжигались в печи.
Корниловы внедрили на своей фабрике электромагнитный способ очистки массы, что улучшило её качество. А также завод одним из первых в России начал использовать технологию деколи (переводной печати) для фарфора.
В 1843 году завод был удостоен звания «Поставщик Императорского двора» с правом изображать государственный герб на клейме — редкое и престижное отличие для частного предприятия.
Корниловский фарфор использовался для воспроизведения утраченных предметов парадных сервизов дворцов — «Гурьевского», «Бабигонского», «Министерского», «Готического» и других. Это означало техническое соответствие стандартам Императорского фарфорового завода.
В середине 19 века завод входил в четвёрку ведущих предприятий России наряду с ИФЗ, Гарднером и Поповым. Современники отмечали блеск позолоты, яркость красок и разнообразие форм. При этом изделия Корниловых были дороже гарднеровских — за счёт более сложной отделки и тщательной живописи.
Художественный язык завода братьев Корниловых отличался разнообразием.
Мастера свободно работали с историческими стилями: в формах и декоре чувствуется влияние классицизма, рококо и других стилей. При этом элементы этих художественных направлений не копировали буквально, а переосмысляли с учётом современных тенденций и авторского видения. В оформлении часто использовались лепные детали, медальоны, цветочные гирлянды, сложный орнамент — фарфор выглядел парадным, но при этом не перегруженным декором.
Завод братьев Корниловых выпускал не только столовую посуду и предметы декора, но и фарфоровые иконы, лампады, церковную утварь, пасхальные яйца. В декоре использовались мотивы древнерусской и византийской орнаментики.
Корниловы активно работали и с сюжетной графикой. Серия тарелок с «прозвищами жителей русских губерний» стала своеобразным этнографическим проектом в фарфоре. Выпускались памятные стаканы и предметы с историческими сюжетами — например, с изображением Александра II и текстом указа об отмене крепостного права.
Важным направлением завода была и фарфоровая пластика. Корниловы создавали фигуры пастухов, цветочниц, садовников, сцены из народной жизни. Скульптуры отличались вниманием к деталям и живописной проработкой. Сегодня такие ранние произведения особенно ценятся коллекционерами и музеями — производство скульптур со временем сократилось, и сохранившиеся экземпляры стали редкостью.
Ассортимент форм был по-настоящему широким. Завод выпускал сервизы, тарелки десятков разновидностей, блюда для конкретных продуктов (для рыбы сиги, для торта), селёдочницы, лотки для икры, хреновницы, блинницы с водой, сухарницы, глинтвейники, яичники, подсвечники, флаконы, вазы, баночки для туалетных принадлежностей, даже дверные ручки и оконные задвижки.
Особого внимания заслуживает сотрудничество завода с известными художниками — для своего времени это был новаторский шаг. На корниловском фарфоре воспроизводились рисунки Николая Каразина — мастера жанровых сцен и этнографических сюжетов. Его изображения рыбаков, жниц, косарей и сцен народной жизни переносились на тарелки при помощи печати и затем дорабатывались вручную. На обороте появлялась подпись «Съ ориг. рисунка Н. Каразина».
Также завод сотрудничал с художником Иваном Билибиным. Его иллюстрации к русским народным сказкам — с декоративной рамкой и стилизацией под древнерусскую миниатюру — легли в основу серии тарелок, появившейся около 1900 года.
На обороте ряда изделий Корниловского завода была надпись «Воспроизведение запрещается» — фактически первый опыт защиты авторских прав в российском фарфоре.
К работе привлекались и другие известные художники. По сути, завод братьев Корниловых одним из первых в России реализовал модель, которую сегодня мы назвали бы «дизайнерской коллекцией»: промышленное производство соединялось с авторской графикой, а имя художника становилось частью художественного и коммерческого успеха изделия.
В 1918 году завод национализировали, в 1921 году он получил название «Пролетарий» и был переориентирован на производство электротехнического фарфора. В 2003 году предприятие было окончательно ликвидировано.
История российского фарфора — это история поисков между «высоким» и «простым», между европейскими образцами и своим аутентичным языком. Он родился как придворный проект и научный эксперимент. Но очень быстро вышел за пределы императорских дворцов и стал предметом конкуренции между частными производителями.
В России сформировалась особая модель, где параллельно существовал Императорский завод, крупные частные объединения, небольшие фабрики и ремесленные мастерские.
Императорский фарфоровый завод задавал художественную и технологическую планку. Гарднер доказал, что фарфор может быть успешным частным бизнесом и создал крупнейший частный завод своего времени. Кузнецов превратил фарфоровые фабрики в масштабную промышленную систему. Корниловы показали, что фабричное производство может сочетаться с современным искусством. Гжель сохранила ремесленные традиции на протяжении веков и превратила свою роспись в узнаваемый визуальный код, который сегодня прочно ассоциируется с Россией.
При этом даже массовое производство стремилось сохранить декоративность, выразительность формы, яркий образ, как это делали в Дулёво.
Русский фарфор прошёл путь от редкого предмета роскоши до привычной части повседневной жизни. Сегодня многие исторические заводы продолжают работу. Они сотрудничают с современными художниками, участвуют в культурных проектах, переосмысляют архивные формы и декоры, сохраняя ручную роспись и традиционные технологии.
